«Мамонт здесь один, и это – я» — ИСТОКИ РБ

размещено в: Новости о лицах союза | 0

mugz_8_jzswdfxabnhfxzomrlfhembw wibi dhhmgzjkfglgutmr saekmjsqvtnr.2001 coafwiС Михаилом Николаевичем мы встретились солнечным зимним днем в его небольшом, но уютном кабинете. Расположившись напротив окна, я невольно прищурился от яркого света. Заметив это, мой собеседник опустил жалюзи и, улыбаясь, сказал: «Солнце у нас особенно любят…» Неосведомленный читатель не придаст значения этим словам, однако они приобретают глубокий смысл, когда знаешь, что находишься в здании Федеральной службы исполнения наказаний. «Но какое отношение это имеет к киноискусству?» – справедливо спросите вы. Всё дело в том, что именно здесь мне посчастливилось встретиться и побеседовать со старейшим и лучшим кинооператором-документалистом нашей республики. О себе Михаил Новиков именно так и говорит: «Мамонт здесь один, и это – я».

Кинокамера из патефона и будильника

Конечно же, профессионалами не рождаются, ими становятся со временем и с приобретением опыта. В самом начале своего пути Михаил мечтал стать моряком. А как же иначе, коли в его роду были сплошь военные люди. Отец его служил офицером-пограничником, до 1942 года водил конвои с берегов Персидского залива через Иран в Ашхабад, затем ушел на фронт, с которого не вернулся… До конца войны Михаил прожил со своей мамой в Ашхабаде. А в начале 1946 года они переехали на родину матери – в Омск, где прошли детство и юность нашего героя.

Однажды в руки любознательному тринадцатилетнему мальчику попался детский журнал, в котором приводилась схема простейшего фотоаппарата. В то время Михаил уже посещал кружок морского моделирования, поэтому собрать эту конструкцию для него не составило большого труда. На свалке бывшего военного оптического завода он накопал ведро линз, отмыл их и соорудил объектив. Так из фанерок и линз от прицелов был сделан фотоаппарат, а вскоре появились и первые снимки, на которых Михаил запечатлел пейзажи окружающей природы и своих друзей. Точно так же, руководствуясь схемой из журнала, сломав один патефон и два будильника, сделал кинокамеру. Через год он опубликовал свои первые снимки в областной партийной газете «Омская правда» и тогда же получил удостоверение внештатного фотокора газеты.

Параллельно Михаил начал посещать фотокружок и вскоре стал добиваться заметных успехов в фотографии. А последние два года учебы в школе уже совмещал со своей официальной работой руководителя фотокружка в детском доме культуры.

«Если я чего решил, я выпью-то обязательно»

Необходимость дальнейшей учебы Михаил Николаевич ни на секунду не ставил под сомнение. Окончив школу в 1960 году, он тут же решил поступать во ВГИК на операторский факультет. Причем обусловлено это было тем фактом, что первые три года учебы здесь преподавали фотомастерство, что молодого человека интересовало больше всего. И только приехав во ВГИК, походив по коридорам и аудиториям, вдохнув местный воздух, он понял, что хочет быть именно кинооператором, и никем более. Сдав на отлично экзамены общей теории и творческую аттестацию, он всё же не поступил – провалился на собеседовании. Но это не убавило в нем желания продолжить учебу. По этому случаю Михаил Николаевич вспоминает слова из песни Высоцкого: «Если я чего решил, я выпью-то обязательно»…

Было горько, но тратить время на печаль он не стал и сразу же по возвращении в Омск устроился на работу ассистентом кинооператора на местном телевидении. И это стало большой удачей в его жизни, поскольку работать в эту же студию пришел замечательный человек – Борис Борисович Цейтлин (кинооператор, съемками которого восхищался сам Чарли Чаплин; снимал фильмы вместе с основателем мирового документального кино Дзига Вертовым). Конечно, Борис Цейтлин оказал большое влияние на своего ассистента. «Общаясь с ним, я приобрел другие ценности в жизни, стал иначе мыслить, – говорит Михаил Николаевич. – Он обучил меня документалистике, а самое главное – научил ориентироваться в пространстве жизни. Это очень важно для оператора-документалиста, ведь в его работе, как в рукопашном бою, нужно моментально ориентироваться во всём и быстро принимать решения».

Вскоре восемнадцатилетнего Михаила призвали в армию. На флот он не попал по чистой случайности: заболел ангиной, поэтому медкомиссия его «забраковала». Впоследствии судьба распорядилась так, что оказался он на службе недалеко от Омска, в учебном полку. Здесь организовали любительскую киностудию, где он с сослуживцами начал снимать фильмы и даже получал призы на всеармейских конкурсах. С честью отслужив в армии, 1 ноября 1963 года Михаил демобилизовался. «Военная подготовка много раз пригождалась мне в жизни, – вспоминает он. – Зачастую, оказавшись в трудной ситуации, я спасался только благодаря ей. И всегда руководствовался армейским девизом: “На секунду раньше, на шаг впереди”».

Не теряя времени даром, уже через два дня Михаил Николаевич вышел на работу. Через какое-то время он был выбран главным оператором коллегии. Затем, пройдя все ступени карьеры, получил тарификацию кинооператора. Однако на этом он не захотел останавливаться и решил, что ему не хватает вгиковской операторской школы, поэтому вновь поехал поступать в данное учебное заведение. В этот раз перед приемной комиссией сидел уже не вчерашний школьник, а сформировавшийся кинооператор-документалист, к тому времени имевший немало снятых фильмов, отмеченных на различных кинофестивалях. И хотя все спрашивали, зачем ему это обучение, Михаил Николаевич так обозлился на себя за прошлую неудачу, что абсолютно все экзамены сдал на отлично. Таким образом он оказался среди учеников известного кинооператора и режиссера Владимира Васильевича Монахова (оператор фильмов «Высота», «Судьба человека», «Оптимистическая трагедия»). Во ВГИКе Михаил Николаевич учился в 1969–1973 годах. По разрешению своего мастера второй и третий курс он сдал за один год. Уже на четвертом курсе его пригласили в отдел кадров Госкино СССР и предложили работу в любой киностудии страны. Владимир Монахов хотел, чтобы его ученик поработал на Мосфильме и стал оператором художественного кино. Однако душа Михаила Николаевича тяготела к документальному жанру. «Я – документалист, – признается он. – И потом, я не люблю, когда надо мной довлеет какой-то творческий диктат, когда режиссер контролирует каждое мое действие. Мне нравится только самостоятельная работа».

Всесоюзная известность

Местом своей дальнейшей работы Михаил Николаевич выбрал Свердловскую киностудию. Половину своей жизни он провел в Сибири, поэтому справедливо считает себя сибиряком. И, как это часто бывает, на родину нас тянет непреодолимая сила. Свой выбор он мотивирует тем, что, с одной стороны, к родным краям поближе, а с другой – совсем далеко на Восток не хотелось, поскольку там киностудии были более низкого ранга. В результате он оказался на Курганском корпункте и стал работать собкором кинохроники.

Первым снятым здесь фильмом стал «Харасавэй». Лента повествовала о работе экспедиции геофизиков в Заполярье, в условиях полярной ночи и крепких морозов. Широкоэкранный фильм участвовал во Всесоюзном кинофестивале о рабочем классе и получил  там очень высокую оценку. Михаил Николаевич вернулся оттуда с триумфом, награжденный дипломом «За лучшую операторскую работу». Интересен тот факт, что передача Роберта Рождественского «Документальный экран» открывалась кадром из фильма «Харасавэй», что также говорило о многом. Вспоминая работу над фильмом, Михаил Николаевич отмечает, что для того времени это было своего рода техническое достижение. Снять отличное кино при низких температурах, при буранах, в условиях полярной ночи на пленку и аппаратуру, которая тогда имелась, – здесь нужно было сильно потрудиться и применить все свои знания. Киноаппаратура была доработана, утеплена и рационализирована. Но пальцы всё равно примерзали к металлу, кожа трескалась и кровоточила…

Отсняв очередной фильм, Михаил Николаевич не ждал следующей постановки, а возвращался на корпункт и продолжал снимать дальше: кинохронику, киножурналы, спецвыпуски. Без всякого преувеличения можно сказать, что он полностью, с головой уходил в работу. По его собственным подсчетам, в среднем в месяц дома он бывал только 3–4 дня, а всё остальное время проводил в командировках, объездив таким образом всю Сибирь и Дальний Восток.

Однажды известный советский кинорежиссер Иосиф Богуславский предложил прочесть новый сценарий. Михаил Николаевич с удивлением спросил: почему он обращается именно к нему? Иосиф Борисович объяснил это тем, что ему понравились работы Михаила Николаевича, поэтому он решил пригласить его к реализации совместного проекта. В результате был снят фильм «Сеятель твой и хранитель» (дикторский текст которого читал Михаил Ульянов) – о судьбе села, о том, что в стране сокращаются пахотные земли, как их сохранить и возродить. Полнометражный 50-минутный фильм вышел на экран, а затем стал участником и призером Всесоюзного кинофестиваля в Ашхабаде (1979 год). Но самой главной наградой для создателей этого фильма стал его совершенно фантастический по тем временам тираж: обычно для таких фильмов он составлял 5–6 экземпляров на всю страну, а тут его тиражировали во все конторы кинопроката Советского Союза, причем два раза дополнительно! В течение года фильм «Сеятель твой и хранитель» показали по центральному телевидению семь раз, настолько актуальной была эта тема.

Потом Михаил Николаевич работал над фильмом о народном академике, земледельце Терентии Мальцеве. И вот, вернувшись с отснятым материалом на корпункт, он узнает, что завтра ему нужно ехать в Уфу…

 

О том, как один мужик Башкирию прокормил

Ехать в Уфу Михаилу Николаевичу не особо-то и хотелось. Репутация корпункта здесь была подмочена. А в Зауралье ему работалось хорошо, его там знали, и рабочий процесс был уже отлажен. На встрече с местными обкомовцами ему стали рассказывать, как в Башкирии всё хорошо и как она кормит весь Урал. Отлично владея информацией и фактами, Михаил Николаевич возразил: мол, по мясу и молоку спорить не стану, а вот насчет хлеба – не согласен, потому как весь Урал хлебом кормит Курганская область. И в подтверждение своих слов достал из портфеля сноп пшеницы нового сорта, полученный в качестве сувенира во время командировки. Дело в том, что 1975 год был очень засушливым, поэтому лучшие сорта пшеницы давали тогда по 5–7 кило с гектара. А новый курганский сорт давал аж 35! Увидев этот сноп и шикарные зерна, тут же собрали срочное совещание, вызвали заведующего сельхозотделом, директора НИИ зернового хозяйства и других специалистов. Затем обратились к Михаилу Николаевичу с вопросом: может ли он поспособствовать с этими семенами? Поговорив с селекционером, Михаил Николаевич договорился о поставке нового сорта в Илишевский район. Благодаря этому случаю урожайность в республике действительно смогли поднять.

На прощание нашему герою предложили работу в Башкирии, обещая решить все вопросы.

Подарили «Волгу», чтобы не нарушал протокол

Вернувшись с очередных съемок с Харасавэя, Михаил Николаевич получил приказ о назначении начальником корпункта и собкором кинохроники по Башкирии. 13 января 1976 года он приехал на корпункт и начал работать в привычном для себя режиме – много и плодотворно. Где-то в июне его пригласили в кинопрокат, где показывали нарезку из снятых им киножурналов, в которых особое внимание уделялось именно БАССР. После просмотра из зала послышался женский голос: «Надо же, сколько в кинопрокате работаю, никогда столько о Башкирии не видела!» Как говорится, комментарии не требуются…

Очень скоро Башкирия Михаилу Николаевичу полюбилась. Ему оказывали здесь всяческую поддержку, помогли получить квартиру. Все вопросы, как и было обещано, решались.

«Когда я впервые выехал в командировку за пределы Уфы, вернулся совершенно потрясенный красотой Башкирии, – вспоминает Михаил Николаевич. – Я всегда очень любил снимать село, Сибирь, суровые края, людей. А тут вдруг встретил такое место, где присутствуют все ландшафты – от тундры до степей. Здесь очень много интересного материала: по науке, культуре, традициям. Это меня захватывало, поэтому я с упоением снимал фильм за фильмом. И хотя была такая практика, что по истечении четырех-пяти лет работы переводили куда-нибудь еще, я так и остался в этих краях. Приглашения были в Краснодарский край и в Киев – от всего я отказывался…»

Теперь – что касается «Волги». Однажды в Уфу приехал монгольский руководитель Юмжагийн Цэдэнбал. Михаил Николаевич ранее, в Сибири, уже снимал фильмы с его участием и был, таким образом, с ним знаком. Поэтому, встретившись с Цэдэнбалом в аэропорту, во время небольшой заминки официальной делегации поздоровался с Цэдэнбалом непринужденно. Конечно, все были «немного» удивлены таким панибратским отношением простого оператора к руководителю страны. Но это еще полдела. Когда дипломатический кортеж поехал из аэропорта в сторону города, Михаил Николаевич на своем уазике стал обгонять их по обочине, чтобы успеть всё заснять… На следующий день его вызвали большие начальники. Нутром Михаил Николаевич чувствовал, что намедни «превысил полномочия», поэтому сейчас получит хорошую взбучку. Совершенно неожиданно вместо этого ему распорядились выдать новый автомобиль «Волга» белого цвета, чтобы он не гонял по обочине и не нарушал более протокол. С тех пор на башкирском корпункте работало два автомобиля, чего не наблюдалось ни в одном из аналогичных пунктов всего Советского Союза.

Сколько голов в табуне Новикова?

«Жили мы весело и любили разного рода розыгрыши», – с улыбкой вспоминает Михаил Николаевич.

В очередной раз кто-то из коллег пустил слух о том, что правительство Башкирии подарило Новикову когда-то трех кобыл, и с тех пор у него уже образовался целый конезавод. Вся кинохроника включилась в розыгрыш. Позвонил первый собкор кинохроники и говорит: мол, Новиков интересовался шорником, который шьет дамские седла, так я ему нашел, пусть позвонит по такому-то телефону. В Кургане был известный на всю страну обозо-бондарный завод, делавший роскошные тарантасы, так вот оттуда поступил еще один звонок от корреспондента, сообщившего, чтобы встречали КамАЗ, номер такой-то, который должен доставить Новикову тарантас. Постепенно слух расползался и дошел-таки до людей, у которых чувство юмора отсутствовало напрочь. Следующий звонок был уже от секретаря парткома киностудии с вопросом: «Правда ли у вас есть лошади?» Новиков отшучивался – мол, зачем это вы у меня спрашиваете, я же не интересуюсь, сколько у вас в шкафу пиджаков висит? На это ему на полном серьезе заявили, что уже заведено персональное дело и будет разбирательство… Приехала комиссия, зашли в кабинет к Михаилу Николаевичу с расспросами. В этот момент позвонил еще один шутник, представился председателем колхоза «Алга» и спросил, можно ли одолжить лошадей в связи с грядущей посевной. Михаил Николаевич не моргнув глазом ответил: «Да ради бога! Буду только рад, а то они там застоялись, бедняжки, за зиму. Вот только упряжи у меня никакой нет». «Председатель» обещал найти упряжь и, довольный, повесил трубку. А присутствующие в кабинете члены комиссии уже не имели никаких сомнений, что перед ними – владелец целого табуна.

Затем состоялось партсобрание, на котором рассматривалось персональное дело Новикова. Зал набился битком, когда все узнали, по какому вопросу будет слушание. На заседании речь вели о том, что на корпункте у Новикова обнаружили два магнитофона, две кинокамеры… два автомобиля! И кроме всех этих богатств у него имеется целый табун лошадей, но вот точное количество голов пока установить не удалось. Из зала послышался ехидный голос: «А количество хвостов установлено?» После этого зал смеялся долго и безудержно. Директор киностудии, только что вернувшийся из командировки и узнавший об этих событиях, выступил с предложением считать собрание неподготовленным, так как нужно уточнить некоторые обстоятельства дела. Собрание закрыли, но по кабинетам хохот не прекращался еще долго.

Ренессанс киностудии «Башкортостан»

Пришли лихие 90-е. Михаил Николаевич продолжал работать на корпункте и снимать фильмы. Вспоминает, что иной раз зарплату не получали полтора года, а для поддержания штанов присылали лишь бензин и «резину» на уазик.

Как-то раз позвонил кинорежиссер Малик Якшимбетов и предложил поработать над фильмом о Юмабае Исянбаеве – известном кураисте. Сняли этот фильм, затем еще одну ленту о паводках, и всё – на этом сотрудничество с киностудией «Башкортостан» закончилось. Но вот однажды Михаилу Николаевичу позвонил министр культуры Салават Аминев с предложением встретиться и обсудить важный вопрос. Речь шла о том, чтобы возглавить киностудию «Башкортостан», но Михаил Николаевич сразу же ответил отказом. Его уговаривали: мол, вы единственный профессиональный кинематографист в республике, который обладает всеми необходимыми знаниями. И только через две недели он дал свое согласие, чему в большей степени поспособствовало воспитание нашего героя. «Мы же тогда еще чувствовали какие-то обязанности, понимали, что нужно ребятам помочь», – говорит он.

В 1993 году в штате киностудии было пятеро водителей, трое работников бухгалтерии – и всё. Аппаратуры не было никакой, в кофрах кинокамер либо лежали какие-то железяки, либо вообще было пусто. Таким образом, работу здесь предстояло организовать с нуля. Подписав контракт на четыре года, Михаил Николаевич сразу же приступил к производству фильмов. Начали снимать пятисерийный фильм о балетмейстере Файзи Гаскарове, но без оборудования и профессиональных кадров сделать это было невозможно. Тут помогли личные контакты: Свердловская киностудия без всякой предоплаты и без письменных обязательств предоставила в пользование дорогостоящее оборудование и своих специалистов. Так закипела и забурлила работа на киностудии «Башкортостан».

«В это время случилась приятная вещь, – вспоминает Михаил Николаевич. – Как-то с проходной мне позвонили и сообщили, что на прием просятся двое молодых людей. И одним из этих парнишек оказался известный ныне кинорежиссер Булат Юсупов, тогда еще студент-третьекурсник». Оказалось, что они и раньше приходили на киностудию, хотели сотрудничать, но их всё время разворачивали к выходу. Михаил Николаевич, наоборот, стал их поддерживать, дал возможность делать на базе киностудии курсовые и дипломные работы. Так был снят первый художественный фильм Булата Юсупова «Стеклянный пассажир».

Под грамотным и чутким руководством вскоре киностудия уже самостоятельно начала зарабатывать деньги, снимая рекламу и заказные фильмы. На свои средства приобреталось кинооборудование, штат начал расти. К тому времени, когда срок контракта Михаила Николаевича истек, на киностудии работало уже 60 человек. За какие-то четыре года здесь было снято 19 фильмов, которые собрали множество призов, наград и дипломов. И это притом, что киностудия постоянно переезжала из одного помещения в другое.

Но, как уже было отмечено, контракт закончился. Процветающая и рентабельная киностудия стала конфеткой, от которой теперь никто бы не отказался. Директор с фамилией Новиков здесь смотрелся уже невыгодно…

Новый пласт драматического материала

На киностудию Михаил Николаевич более не вернулся. Вскоре он организовал со своим товарищем рекламное агентство «Фотоблик». Поработав там некоторое время, в 1999 году, он получил интересное предложение от генерала Виктора Шалыгина (тогда еще полковника) создать и возглавить пресс-службу ГУФСИН по РБ. С одной стороны, поменять сферу деятельности было непросто, но с другой – Михаил Николаевич за свою жизнь привык работать на государство, поэтому предложение принял.

Сегодня пресс-служба ГУФСИН по РБ является лучшей в стране и выпускает самую лучшую и образцовую газету в этой структуре. Конечно же, иначе и быть не могло, ведь всё это создавалось руками талантливого и мудрого руководителя Михаила Новикова. О работе в этой службе Михаил Николаевич может рассказать еще на нескольких газетных полосах, чего стоит только его трехмесячная командировка в 2001 году в Чечню, из которой он привез множество уникальных историй и фотографий. Но мы ограничимся уже сказанным и зададим ему пару актуальных вопросов, касающихся проблем киноиндустрии.

Нужно дать людям возможность

– Михаил Николаевич, какова главная проблема киноиндустрии нашей республики?

– Беда в том, что киноиндустрия Башкортостана сегодня работает в рамках и методами 70–80-х годов. Поезд-то ушел далеко вперед! Мы живем в другой стране. Да, есть в республике киностудия, есть коллектив, есть тридцать два миллиона рублей в год на содержание, есть амбиции снимать фильмы. Например, на фильм о «северных амурах» должны выделить деньги. А под что давать? Нужно же реально смотреть на вещи.

К примеру, есть у нас замечательный режиссер Булат Юсупов, создавший частную школу. Он сумел уйти вперед, и они уже сняли пятьдесят фильмов! Более того, обучили людей операторскому, режиссерскому, сценарному мастерству и готовы идти дальше. Я хочу сказать, что из бюджета республики деньги должны выделяться не под какие-то там заоблачные дела. Сейчас на киностудии сидят и ждут – принесет течением деньги, и они сделают фильм. Но надо не руки складывать, а грести ими! Булат Юсупов по этому поводу правильно говорит: надо снимать так, чтобы люди смотрели получившийся фильм. Никому не нужна героическая эпопея, на которой официально похлопают и затем ее забудут. Нужен прокат, на котором можно будет заработать деньги и вернуть их государству, – вот что важно.

К тому же оглянитесь вокруг. В Республике Саха (Якутия) численностью населения чуть менее миллиона человек работает киностудия и снимает множество фильмов, которые не только окупаются, но и приносят доходы.

– Что нужно сделать, чтобы дать толчок развитию киноиндустрии Башкортостана?

– Нужно просто дать возможность людям снимать кино. Важно и необходимо выделять средства под пилотные проекты. Пусть наши режиссеры попробуют снимать кино по примеру Якутии и получат доход.

Помимо этого, надо работать с кинопрокатом, но не так, как в 90-е годы. Я думаю, что будущее не за той киностудией «Башкортостан», какая она есть сегодня. Вспомните грузинское кино: знаете ли вы, какой была киностудия «Грузия-фильм»? Это здание церквушки безо всякой базы, но фильмы-то при этом получались! Или, к примеру, у режиссера Никиты Михалкова вообще нет киностудии, а всего лишь три арендованные комнаты. И кассовые фильмы при этом он всё равно снимает. Потому что сегодня съемку организуют там, где дешевле.

Одним словом, дело вовсе не в коридорах, отремонтированных за миллионы по евростандарту, а в людях. Деньги нужно тратить на творчество, а не на строительство второго Голливуда. А талантливые режиссеры у нас, несомненно, есть, и при этом много новых дарований, которые были раскрыты в школе Булата Юсупова. У них есть силы и способности снимать отличное кино, просто нужна поддержка.

– Нравится ли Вам современное кино? Какие фильмы смотрите?

– На мой взгляд, самые хорошие – советские фильмы. Лучше них в нашей стране еще ничего не сняли. В кинотеатры я перестал ходить давно, потому что смотреть там попросту нечего. И дело не в том, что я состарился. Просто все эти современные гламурные дела меня абсолютно не волнуют.  Советские  фильмы трогали душу, брали за живое, воспитывали.  А сейчас на больших экранах одни лишь ошкуренные физиономии, как в глянцевых журналах. Современные киношники не могут воссоздать какой-то эффект освещения, может быть, и потому, что им не дают такой возможности, ведь технология съемки и кинопроизводства сегодня другая. Меня учили: ты должен смотреть фильм и не думать об операторе или о режиссере, ты должен думать только о том, что происходит на экране. А сейчас я на экране не вижу даже этого – ни оператора, ни режиссера…

– Вы продолжаете снимать фильмы? Что мотивирует Вас к творчеству?

– В настоящее время я много времени посвящаю фотоискусству. С этого я начинал свой творческий путь, затем перешел в кино и в результате вновь вернулся к фотографии – круг замкнулся. Может быть, так произошло и потому, что вижу некую безы­сходность в нашей киноиндустрии, – мне ее уже не прошибить. А интерес к фотографии остается неизменным. Как киношник, я продолжаю снимать сериями, поэтому каждая моя фотовыставка – это рассказ о чём-либо.

Я очень люблю жизнь, движение и людей. Не понимаю, как можно сидеть без работы или бездействовать. Год назад я пережил инфаркт, почти месяц лежал в больнице и не находил себе там места. Мне хотелось быстрее вернуться к работе. Мой источник вдохновения – это жизнь, люди и события.

– Спасибо за интересный рассказ!

– И вам спасибо за беседу. Успехов в работе.

Оставить ответ